
Узнал, что 23 ноября умер Герман Васильевич Жаков. Это имя знает каждый, кто так или иначе был связан с Пензенским художественным училищем.
Попытался найти в интернете какие-нибудь его работы. К сожалению не нашёл. Только ссылки на его имя и множесство других художников со строкою в своей биографии: "Учился у Германа Васильевича Жакова". Я сам, будучи в группе промграфики, никогда не учился непосредственно у Германа Васильевича, который вел группы живописцев. Но я, конечно же, общался с ним ибо он был везде, заходил ко всем в группы. А когда я был сторожем при училище, то непосредственно Герману Васильевичу, как зам директора и подчинялся.
Герман Васильевич был человеком с огоньком. Он никогда не оставлял о себе равнодушное впечатление, был прямой, не сюсюкался. Но при этом он был настоящим профессионалом своего дела. Герман Васильевич был преподователем который не боялся сам рисовать в присутствии тех, кого он учил. Как показывает практика - это, как ни странно, не так уж и распространено. В том же ПХУ при мне рисовало ещё только двое преподавателей. И рисовал Герман Васильевич великолепно. А ещё однажды, придя на урок французского мы, студенты, обнаружили за партой Германа Васильевича. Седовласый с бородой, заслуженный и непререкаемый он сидел среди нас, юнцов, и выполнял задания по французскому языку, приходя на уроки снова и снова. Он не переставал учиться.
В 1997 году я жил непосредственно в здании училища. Утром и днём я был студентом, вечером превращался в сторожа. Как-то зимним вечером совершая обход училища столкнулся в коридоре с Германом Васильевичем. Мы шли по коридору вместе и он меня распрашивал про бытовые условия моей жизни при училище.
-- Всё хорошо, Герман Васильевич, -- сказал я.
-- Ну ка пойдем со мной, -- ответил он.
Мы дошли до его кабинета и зашли в него. Там он взял со стола целую и зепечатанную литровую банку варенья и сунул мне в руки.
-- Это я из дома принёс, думал чай буду пить. Возьми лучше ты её себе.
Я смутился.
-- Бери, бери. Ты вон какой большой, тебе надо много есть. -- Он смотрел на меня и глаза его смеялись.
Вот именно таким, с огоньком в глазах, я и буду его помнить.